Генерал Герберт Макмастер был советником Дональда Трампа по национальной безопасности в 2017—2018 годах. В интервью генерал рассказывает о том, какой совет он дал бы Трампу сегодня и как «путинская методичка» влияет на американского президента, пишет Русская служба Би-би-си.
Генерал Герберт Макмастер, получивший славу «архитектора будущей американской армии» во время службы на Ближнем Востоке, был советником Дональда Трампа по национальной безопасности с 20 февраля 2017 года по 9 апреля 2018-го.
Тогда он считал, что США нужно готовиться к длительному противостоянию с Россией, которая вынашивает планы восстановления «собственного величия» и империи.
И во время работы на Трампа, и позже, в своих выступлениях и книгах, Макмастер призывал понять суть «путинской методички» и как она работает далеко за пределами России.
Это адаптированный перевод материала, опубликованного на сайте Украинской службы Би-би-си. Оригинал на украинском языке можно прочитать здесь.
Эмпатия к противникам?
— Какие советы вы бы дали сегодня президенту Трампу в том, что касается политики США по отношению к Украине?
— Президент Трамп должен осознать, что Владимир Путин не остановится, пока его не остановят. Я думаю, он начинает это понимать.
Трамп, возможно, не до конца понимает, что Путин решительно настроен лишить Украину ее суверенитета. Путин одержим идеей восстановить «величие России» и желанием отомстить за унижение после распада СССР.
Также важно понимать, что Путина провоцирует не сила, а слабость. Он создает иллюзию российской силы именно тогда, когда находится в критическом положении.
Именно сейчас нужно усилить давление на Россию и обеспечить долгосрочную поддержку Украине — особенно в виде оружия и боеприпасов от США.
— Вы предлагаете концепцию стратегической эмпатии, которую нужно проявлять как к врагам, так и к друзьям. Трамп часто упоминает о своем хорошем общении с Путиным, не использует слова «агрессор» в адрес России. С украинской стороны это выглядит как «эмпатия», но допустима ли она?
— Стратегическая эмпатия означает понимание, а не сочувствие или принятие позиции врага.
Она должна помочь Трампу понять, что Путин не прекратит агрессию, пока его не остановят физически, и что его амбиции значительно шире, чем реакция на действия США или НАТО.
Это также должно помочь Трампу увидеть, как Путин льстит, создает иллюзию дружбы, отвлекает фальшивыми обещаниями. Мол, «могу помочь с Ираном», «могу смягчить агрессию Китая где-нибудь».
Когда я был советником по нацбезопасности, Путин предлагал нам сотрудничество в сфере кибербезопасности — это было смешно. Он говорил: «Мы можем вместе бороться с терроризмом». А на самом деле он имел в виду: «Помогите мне продолжать массовые убийства в Сирии».
Надо понимать, насколько Путин неискренний. Он — выдающийся лжец.
— Вы раньше объясняли западной аудитории, что Путин действует по своей «методичке». Она включает дезинформацию, обман, отрицание ответственности за собственные действия. Стало ли это понимание «путинской методички» частью американской политики?
— Трамп начинает осознавать, что никакого соглашения с Путиным не будет, пока на российского вождя не будут оказывать давление.
Похожая ситуация была с Ираном. Трамп хотел «большое соглашение» с этой страной. Дал на это 60 дней. Но Иран из-за своей идеологии, враждебной США, Израилю и арабским странам, не пошел на уступки — и Трамп принял военные меры.
Я надеюсь, что аналогичный подход будет и к Путину.
— Во время саммита НАТО в Гааге моя коллега Мирослава Пеца спросила Трампа о системах Patriot для Украины. Он в ответ спросил, воюет ли ее муж. Когда услышал, что да, то признал: «Это тяжело». Насколько личная эмпатия влияет на то, как Трамп принимает решение?
— Президент Трамп в личном общении очень отличается от своего публичного образа. Он дружелюбен, открыт, ему нравится общение с людьми.
Поэтому важно общаться с ним лично. И я хотел бы, чтобы он услышал мнения журналистов из Украины или президента Зеленского, чем Путина. Трамп очень чувствителен к личным историям, как история вашей коллеги.
Следует распространять больше историй украинского мужества и объяснять, какую цену платит Украина. К примеру, показывать последствия недавних воздушных атак России.
Я помню, как в апреле 2017 года, когда режим Асада применил химическое оружие и погибли сотни людей, в том числе дети, я показал Трампу фото погибших детей. Он был глубоко поражен — и приказал нанести удар по силам Асада.
Кто навязывает Трампу нарратив Кремля
— Трампу показывали фотографии с войны России против Украины, сделанные украинскими документалистами. Но это не изменило его политику. Украина готовится к тому, что останется без американской военной помощи. Как это объяснить?
— Это сложный вопрос. Среди некоторых сторонников Трампа распространена ложная версия, в которой Украина представлена как часть России и якобы так было всегда. Конечно, это неправда.
Кроме того, Путин пытается навязать мнение, что расширение НАТО — это угроза, и что это якобы спровоцировало его.
Еще один аргумент — что США «платят за безопасность всех», а Европа «должна бы больше делать». Кремль с радостью усиливает этот нарратив.
Наконец, Путин пытается изобразить себя «спасителем западной цивилизации», потому что якобы выступает против крайне левых идей.
Поэтому нужно продолжать разоблачать дезинформацию, напоминать о жестокости России, подчеркивать героизм Украины.
Трамп уважает тех, кто сам себя защищает. Израиль приложил усилия, чтобы себя защитить, и Трамп поддержал его. Украина защищает себя с 2014 года. И делает это с большим мужеством.
— Как война России против Украины повлияла на оборонные бюджеты, правила безопасности, оценки рисков в мире? Каков масштаб этих изменений?
— Украина продемонстрировала инновации, особенно в сфере беспилотников и морских дронов. Это важный урок для армий США и других стран.
Характер войны меняется, но ее природа остается стабильной: это борьба за контроль над территорией, населением и ресурсами. Для этого требуются сильные сухопутные войска.
Еще один урок войны в Украине: сегодня важно уметь лишить врага его глаз. Речь идет об уничтожении спутниковых систем, дронов, радаров, разведки, РЭБ. Это имеет ключевое значение для маневра и свободы действий в поле боя. Без этого ни одно наступление невозможно.
Важную роль играет многоуровневая противовоздушная оборона и высокоточное оружие большой дальности, не только для ударов по военным целям, но и для уничтожения средств, из которых враг запускает ракеты.
И все же главный урок — война, как и тысячи лет до того, остается делом людей. Это борьба мужчин и женщин, пытающихся соединить инстинкт самосохранения с достижением высокой цели, даже когда враг пытается их убить.